Вокруг искусственного интеллекта в медиа сейчас слишком много разговоров, которые начинаются и заканчиваются одним и тем же вопросом: заменит ли ИИ журналистов. Это плохая рамка. Она удобная, потому что бинарная, но она уводит от сути.
Искусственный интеллект не заменит журналистов, но максимально сильно изменит журналистику.
И изменит он её не только технологически, не только экономически и не только организационно. Он, возможно, впервые за долгое время окончательно расставит точки над i в старом профессиональном споре о том, что вообще считать журналистикой. Где заканчивается передача информации и начинается профессия. Имеет ли журналист право на позицию. Должен ли он быть просто проводом, по которому в аудиторию проходит чужой сигнал, или его работа всё-таки в другом: в отборе, проверке, интерпретации, ответственности, в честном и открытом присутствии своего профессионального взгляда.
Много лет представители официозных (официальных, государственных и окологосударственных) медиа настаивали на одной модели: журналист не должен иметь собственного мнения, он должен просто брать информацию и без изменений доносить её до читателя, зрителя, слушателя. Напротив, представители независимой медиашколы говорили, что журналистика без позиции не существует, что скрывать собственную оптику не только невозможно, но и лицемерно, и что журналистика мнения, журналистика авторского взгляда это не отклонение от профессии, а один из её полноценных жанров.
Приход ИИ в медиаиндустрию, как ни странно, не размывает этот спор, а закрывает его.
Если задача журналиста состоит лишь в том, чтобы быстро, аккуратно и без размышлений перепаковывать официальные сообщения, пресс-релизы, выступления, справки и выдать очередные «вести с полей», то с этой задачей искусственный интеллект справится лучше человека.
Быстрее. Дешевле. В большем объёме. Без усталости. Без пауз. Без необходимости держать большой штат людей, которые будут превращать чужие тексты в свои. Всё, что связано с линейной передачей готового сигнала, становится технологической функцией. И чем честнее мы себе это скажем, тем быстрее перестанем обманывать и рынок, и аудиторию, и самих себя.
Именно поэтому вопрос сегодня стоит не так: “заменит ли ИИ журналиста?” Вопрос стоит так: что в журналистике вообще является журналистикой, а что на самом деле было просто оформленной услугой по переносу данных из одного канала в другой.
Для начала давайте разберёмся с тем, как именно профессия встретила появление генеративного искусственного интеллекта. Я вижу несколько подходов и среди них особенно выделяются три, которые выглядят по-разному, но одинаково плохо заканчиваются.
Первый подход – «ортодоксальный». Это редакции и профессионалы, которые делают вид, что ничего не происходит: ну да, появился новый класс инструментов, но “настоящая журналистика” якобы живёт где-то отдельно и это её не касается. Их проблема в том, что новая реальность не спрашивает, согласны вы с ней или нет. Если часть вашей работы уже можно автоматизировать, рынок это всё равно сделает. Если аудитория живёт в мире скорости, платформенности и постоянного обновления, вы не можете продолжать вести себя так, как будто на дворе прежняя эпоха. Игнорирование не сохраняет профессию, оно просто выталкивает из неё тех, кто слишком долго закрывал глаза. Вспомните ортодоксов газетной эры, которые упорно рассказывали всем, что инетрнет это не серьёзно и не надолго.
Вторая группа - «реформаторы». Люди и компании, которые бегут впереди паровоза и пытаются вставить ИИ везде, где только возможно, не понимая ни как он работает, ни где его границы, ни чего он в принципе не умеет. Они пытаются превратить редакцию в конвейер, а профессию в поток автоматически собранных единиц контента. Именно они чаще всего начинают говорить, что можно заменить всю редакцию, что можно почти убрать человеческую проверку, что можно отдать машине оценку значимости, мотивации, контекста. Итог всегда одинаковый: качество падает, доверие размывается, а ответственность исчезает первой, хотя именно она и была последним несущим элементом профессии.
В третьей позиции находятся издания, которые, как кажется со стороны, поймали истинный «дзен». Они не спорят, не кричат, не бросаются в автоматизацию, но и не принимают решений. Они уверены: всё как-нибудь само сложится, технологии подождут, политика использования сформируется сама, рынок даст сигнал. Снаружи это иногда даже выглядит как зрелость и уверенность. Но на практике означает потерю времени, а вместе с ним и управляемости. Потому что, если вы сами не определили, что в вашей работе является машинной функцией, а что человеческой, за вас это рано или поздно определят либо платформы, либо подрядчики, либо рынок.
Чтобы понять, почему все три позиции проигрышны, полезно вернуться к тому, что я называю классической журналистикой. Я сейчас не про ностальгию и не про культ старых форматов. Я про устройство профессии, какой она была в эпоху газет, телевидения, сайтов, колонок, бумажных журналов, первых веб-сайтов и других форм, через которые русскоязычное медиапространство проходило последние десятилетия. Классическая журналистика это сложная взаимосвязанная система ролей и ответственности. Есть журналист. Есть редактор. Есть издатель. Есть институция. Есть этика. Есть границы того, кто что делает, кто что проверяет, кто за что отвечает и кто принимает на себя риск ошибки.
Классика заканчивается не там, где появился интернет, и даже не там, где медиа стали цифровыми. Она заканчивается там, где кто-то пытается переложить ответственность на технологию и навесить на инструмент не его роль. Когда алгоритм пытаются назначить главным редактором или издателем. Когда машине пытаются передать не обработку массива, а смысловое решение. Когда технологию просят не ускорить процесс, а подменить профессиональное суждение.
Современная журналистика это журналистика в меняющемся мире. И если мы понимаем, как уже изменился мир, как он меняется сегодня и как будет меняться завтра, мы поймём, как и куда трансформируется профессия.
Для аудитории издания нового времени это скорость, многоплатформенность и медиа как продукт. Контент больше не существует только в виде статьи на сайте или выпуска в эфире. Он существует как набор форматов, точек входа, ритмов потребления, сценариев удержания внимания. Но есть и вторая сторона. Для ньюсмейкеров, рекламодателей и всех, кто работает с распространением информации, медиа стало сервисом. Современное издание должно обеспечивать не только контент для аудитории, но и предсказуемость, качество взаимодействия, технологичность, скорость и понятный профессиональный интерфейс для тех, кто приходит в него со своей повесткой и своими деньгами.
И здесь как раз становится особенно заметно, где журналистика заканчивается как механическая передача и начинается как живая профессия.
Машине можно отдать то, что можно автоматизировать без потери смысла. Черновики. Техническую сборку текста. Стилистику. Обработку данных. Анализ. Расчёты. Работу с большими документами. Первичный фактчекинг по массивам. Сопоставление источников. Сортировку, мониторинг, расшифровки, сводки, рутинные операции, которые десятилетиями съедали часы редакционной жизни. Всё это нужно и можно отдавать инструменту, если это делается осмысленно.
Но нельзя отдавать машине финальную проверку. Нельзя отдавать ей оценку реальных потребностей и скрытых желаний ньюсмейкеров, героев, комментаторов, спикеров. Нельзя поручать ей распознавание манипулятивных намерений. Нельзя отдавать ей контекст, этическое решение, ощущение полутона, профессиональную интуицию, которая возникает не из набора токенов, а из человеческого присутствия в мире. И точно нельзя отдавать ей ответственность. Ответственность несёт человек или группа людей. Никогда не алгоритм.
И вот здесь старый спор между официальной и независимой медиашколой вдруг разрешается сам собой. Всё, что сводится к перепаковке официального сигнала, становится наиболее уязвимой зоной профессии. Именно “журналистика без мнения”, гордившаяся тем, что она просто переносит официальные слова и официальные смыслы, первой оказывается заменяемой технологически. Потому что именно там человеческое участие минимально. Именно там “объективность” слишком часто означала не профессиональную честность, а отказ от собственной работы как таковой.
А вот то, за что всегда боролась независимая медиашкола, остаётся востребованным. Журналистика мнения. Журналистика ответственности. Журналистика фактчека. Журналистика как творческий и интеллектуальный труд. Журналистика, которая не просто переносит сигнал, а проверяет его, помещает его в контекст, показывает аудитории, что происходит на самом деле, и честно несёт за это ответственность. Именно это и остаётся в профессии после прихода ИИ. Не потому, что это “красивее”, а потому, что это нельзя дешёво и без значительных потерь в качестве автоматизировать.
Теперь поговорим о рисках.
Первый риск в том, что слишком многое будет отдано ИИ, и вместе с этим будет потеряно качество. А вместе с качеством будет потеряно и доверие аудитории. Аудитория не обязана и не должна каждый раз понимать, где текст написан человеком, а где собран машиной. Если общий уровень контента сильно просядет, доверие к медиа в широком смысле и к текстовому слову как ориентиру для решений просто упадёт. И это уже будет не локальная проблема отдельных редакций, а настоящая катастрофа для профессии. Потому что конец журналистики начинается не в момент появления технологии, а в момент, когда аудитория перестаёт считать журналистское слово чем-то, на что вообще стоит опираться в жизни.
Второй риск в том, что хорошие старые издания и опытные авторы начнут полностью отрицать возможности новых технологий и просто не выдержат требований новой среды. Аудитория сегодня ждёт скорости, кроссплатформенности, технологичности, работы с большими правильно размеченными данными, актуальности, своевременности, хорошей упаковки. И если медиа не сумеет это обеспечить, оно проиграет, даже если у него прекрасная школа, сильная этика и хороший вкус.
Возможности нового времени при этом очень понятны. ИИ убирает рутину. Всё то, на что журналисты всегда тратили чудовищное количество времени: чтение, сортировку и оценку пресс-релизов, бесконечные рерайты, расшифровки интервью, ручной мониторинг десятков источников, от почты и мессенджеров до соцсетей, сайтов, официальных и неофициальных каналов. Когда эта рутинность снимается, у журналистов наконец появляется время на то, чем и должен заниматься человек. На смысл. На проверку. На разговор. На наблюдение. На сложный контекст. На творчество. На ответственность.
Именно поэтому этот разговор важен не только для коллег, журналистов, редакторов и владельцев медиа, но и для инвесторов. Сегодня многие из них тоже не понимают, как будет развиваться отрасль, имеет ли смысл вкладывать в медиа, что в редакционных процессах действительно нужно менять, а что им просто пытаются продать под вывеской “внедрения искусственного интеллекта”. На этом рынке уже появляется много людей, которые пытаются вытягивать огромные деньги на модные, но бессмысленные или неоправданно дорогие решения.
Крайне важно, чтобы новые технологические движки, которые будут обеспечивать связь новых технологий, использование ИИ и классическую редакционную работу, создавали не просто хорошие программисты. Важно чтобы эти системы были архитектурно и логически разработаны с участием самих журналистов и редакторов – тех, кто хорошо понимает суть, механику и основы профессии.
Мне повезло. Я оказался внутри этого водоворота сразу в двух ипостасях одновременно. Я журналист, издатель, многолетний главный редактор. И я человек из IT, из IT-безопасности, разработчик, который занимается созданием продуктов, работает с системами искусственного интеллекта, с их программированием, интеграцией и включением в бизнес-процессы. Поэтому для меня это не спор верующих и неверующих. Это вопрос профессиональной трезвости.
И если после этого текста кто-то из коллег, издателей или инвесторов задумается о собственных процессах, задаст себе вопрос, не бежит ли он впереди паровоза, не прячет ли голову в песок и не живёт ли в опасном редакционном дзене, значит разговор был не зря. Это, кстати, уже часть моей повседневной практики: разбирать редакционные и организационные процессы и помогать внедрять осмысленные, оправданные технологии по оправданным ценам, а не покупать магию вместо работы.
История действительно сама расставляет точки над i. ИИ не убивает журналистику. Он убивает иллюзию, что передача официального сигнала и есть журналистика. Всё, что в профессии было механическим, будет автоматизироваться. Всё, что в профессии живое, ответственное, авторское, проверяющее и человеческое, останется и станет ещё ценнее.
Искусственный интеллект не заменит журналистов, но максимально сильно изменит журналистику. И, возможно, впервые за долгое время заставит нас честно признать: правы были не те, кто призывал журналиста не иметь позиции, а те, кто понимал, что журналистика без человеческого взгляда, ответственности и профессионального суждения вообще не имеет смысла.
Если у вас появились вопросы, предложения и идеи, вы можете связаться со мной, используя эту форму:
